Принц Каспиан (с иллюстрациями) | Страница 8 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

Он пришел в себя в каком-то месте, где горел костер. Руки и ноги его были в синяках, голова болела. Поблизости кто-то тихо переговаривался.

– Пока оно не проснулось, – сказал один голос, – мы должны решить, что с ним делать.

– Убить, – предложил другой. – Мы не можем оставить его в живых. Оно выдаст нас.

– Мы мосли убить его сразу или оставить одного, – вмешался третий голос, – но как мы убьем его сейчас, после того как принесли сюда и перевязали? Это будет убийство гостя.

– Джентльмены, – произнес Каспиан слабым голосом, – что бы вы ни сделали со мной, я надеюсь, вы будете добры к моему бедному коню.

– Твой конь ускакал задолго до того, как мы нашли тебя, – сказал первый голос (Каспиан заметил, что он был необычайно грубый и хриплый).

– Не позволяй ему сбивать тебя вежливыми, словами, – произнес второй. – А еще я скажу…

– Рога и рогатки! – воскликнул третий голос. – Конечно же, мы не будем убивать его. Стыдись, Никабрик! Ну, что ты скажешь, Боровик? Что нам делать с ним?

– Я дам ему попить, – сказал первый голос, вероятно, принадлежавший Боровику. Что-то темное приблизилось к постели. Каспиан почувствовал, что кто-то ласково подсовывает руку ему под плечо – если это, конечно, была рука. В очертаниях того, кто склонился над ним было что-то неправильное. Да и в лице было что-то не то. Оно было длинноносое, поросшее волосами, а по обеим сторонам его виднелись странные белые полоски. «Наверно, это маска, – подумал Каспиан, – или мне чудится из-за лихорадки». У его губ оказалась полная чашка чего-то сладкого и горячего, и он выпил. В этот момент кто-то раздул костер. Вспыхнуло яркое пламя, и Каспиан вскрикнул потрясенный, когда лицо над ним внезапно осветилось. Оно было не человеческое, а барсучье, и куда больше, дружелюбней и разумней, чем морда любого барсука, которого он видел раньше. И он явно умел говорить. Каспиан, понял теперь, что лежит в пещере на постели из вереска. Перед огнем сидели два маленьких бородатых человечка. Они были ниже ростом, худее, а волосы у них росли еще гуще, чем у доктора Корнелиуса, и он вдруг догадался, что это настоящие гномы, древние гномы без капли человеческой крови в жилах. Каспиан понял, что попал наконец к старым нарнийцам. И тут все поплыло перед ним.

Спустя несколько дней он научился различать их по именам. Барсука звали Боровик, и он был самый старый и самый добрый из всех троих. Тот, кто хотел убить Каспиана, был угрюмый Черный гном (волосы и борода у него были черными, тонкими и жесткими как лошадиная грива). Звали его Никабрик. Другой был Рыжий гном с волосами, похожими на лисий мех, и звали его Трам.

– Теперь, – сказал Никабрик в первый же вечер, коща Каспиан почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть и поговорить, – мы должны решить, что делать с этим человеком. Вы двое думаете, что совершаете доброе дело, не позволяя мне убить его. Но я полагаю, что в результате нам придется держать его пленником всю жизнь. Я не позволю ему уйти живым – уйти назад к его собственному роду и выдать всех нас.

– Шары и шарады! Никабрик! – воскликнул Трам. – Почему ты говоришь так грубо? Разве это создание виновато, что разбило голову о дерево прямо против нашей норы? И мне кажется, что оно не похоже на предателя.

– Вы даже не спросили, – сказал Каспиан, – хочу ли я вернуться назад. А я не хочу. Я хочу остаться с вами – если вы позволите. Я искал таких, как вы, всю жизнь.

– Хорошенькая история, – проворчал Никабрик, – ты тельмаринец и человек, не так ли? И, конечно, ты хочешь вернуться назад к своим.

– Даже если бы я и хотел, то не могу, – сказал Каспиан. – Я спасался бегством, когда произошел этот несчастный случай. Король хочет убить меня. Если вы меня убьете, то доставите ему удовольствие.

– Ну-ну, – сказал Боровик, – не говори так!

– Что это значит? – спросил Трам. – Что ты такого сделал, человек, чтобы успеть поссориться с Миразом в твоем возрасте?

– Он мой дядя… – начал Каспиан, но тут Никабрик схватился за кинжал.

– Ну вот, – закричал он, – не только тельмаринец, но и родственник и наследник нашего величайшего врага! Вы сошли с ума и хотите оставить это создание в живых? – И он бы ударил Каспиана кинжалом, но барсук и Трам стали у него на пути, силой отвели назад и усадили.

– Раз и навсегда, Никабрик, – сказал Трам, – или ты будешь держать себя в руках, или нам с Боровиком придется проучить тебя.

Никабрик мрачно пообещал вести себя хорошо, и они попросили Каспиана рассказать его историю. Когда он кончил, воцарилось молчание.

– Это самая странная история из всех, которые я когда-нибудь слышал, – заметил Трам.

– Мне это не нравится, – сказал Никабрик. – Я не знал, что о нас все еще рассказывают среди людей. Чем меньше будут знать о нас, тем лучше. И эта старая нянька. Она бы лучше держала язык за зубами. И то, что в это замешан его наставник – гном-изменник. Я ненавижу их даже больше, чем людей. Помяните мое слово – ничего хорошего из этого не выйдет.

– Не говори о том, в чем не разбираешься, Никабрик, – возразил Боровик. – Вы, гномы, такие же забывчивые и изменчивые, как и люди. А я зверь, да к тому же барсук. Мы не меняемся. Мы остаемся такими же. И я скажу, что это сулит много хорошего. Здесь, с нами, истинный король Нарнии – настоящий король, вернувшийся в настоящую Нарнию. Мы, звери, помним, даже если гномы забыли, что только при королях – детях Адама – в Нарнии было все в порядке.

– Свистки и свиристели! – сказал Трам. – Но это не значит, Боровик, что ты хочешь отдать нашу страну людям?

– Этого я не говорил, – ответил барсук. – Нарния не страна людей (кто знает это лучше меня?), но королем в ней должен быть человек. У нас, у барсуков, достаточно хорошая память, чтобы не сомневаться в этом. Разве, да будет благословение на нас всех, Верховный Король Питер не был человеком?

– И ты веришь в эти старые сказки? – спросил Трам.

– Я же говорил вам, что мы, звери, не меняемся, – сказал Боровик. – И не забываем. Я верю в Верховного Короля Питера и остальных, которые правили в Кэр-Паравеле, так же твердо, как верю в самого Аслана.

– Ну, понятно, – протянул Трам. – Но кто же верит в Аслана в наши дни?

– Я верю, – сказал Каспиан. – И если я не верил в него раньше, то поверил теперь. Там, среди людей, те, кто смеются над Асланом, смеются и над историями про говорящих зверей и гномов. Иногда я сомневался, существует ли на самом деле Аслан; я сомневался и в вашем существовании. Но ведь вы существуете.

– Ты прав, король Каспиан, – произнес Боровик. – И пока ты будешь предан старой Нарнии, ты будешь моим королем, что бы они ни говорили. Да здравствует ваше величество!

– Меня тошнит от этого, барсук, – проворчал Никабрик. – Может быть, Верховный Король Питер и остальные были людьми, но они были совсем другими людьми. А это один из проклятых тельмаринцев. Они охотятся на зверей ради развлечения. А ты разве не охотился? – добавил он, внезапно поворачиваясь к Каспиану.

– Сказать по правде, охотился, – ответил Каспиан, – но не на говорящих зверей.

– Ну, это безразлично, – сказал Никабрик.

– Нет, нет, – возразил Боровик. – Ты же знаешь, что это не так. Ты прекрасно знаешь, что в наши дни звери в Нарнии – только бедные немые создания, глупые твари, такие же, как в Тархистане или Тельмаре. К тому же они меньшего размера и отличаются от нас больше, чем полугномы от вас.

Они еще долго препирались, но в конце концов все согласились, что Каспиан должен остаться, и даже пообещали (когда он сможет выходить) познакомить его с теми, кого Трам назвал «другие», ибо в этих диких местах скрывались различные создания, такие же, как и в старой Нарнии.

Глава 6.

ЛЕСНЫЕ УБЕЖИЩА

Теперь для Каспиана настали счастливейшие дни. В чудесное солнечное утро, когда роса легла на траву, он вышел с барсуком и двумя гномами, поднялся лесом к высокой седловине в горах и спустился на залитый солнцем южный склон, откуда были видны зеленые равнины Орландии.

– Сначала мы пойдем к трем медведям Толстякам, – сказал Трам.

Они вышли на полянку к старому дуплистому дубу, поросшему мхом, и Боровик три раза стукнул лапой по стволу. Никто не отвечал. Тогда он стукнул снова. И сиплый голос изнутри проговорил: «Уходите, еще не время вставать». Когда же он постучал еще раз, послышался шум, подобный небольшому землетрясению, открылось что-то вроде двери и оттуда показались три толстых бурых медведя, моргающих глазками. Когда им объяснили, в чем дело (это заняло много времени, потому что они были очень сонными), они согласились с Боровиком, что королем Нарнии должен быть сын Адама, поцеловали Каспиана – что было не слишком приятно – и предложили ему меда. Каспиану не хотелось есть мед без хлеба в такой ранний час, но он понимал, что отказываться невежливо. Потом пришлось отмывать руки и лицо.

8