Принц Каспиан (с иллюстрациями) | Страница 21 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

– Ваше величество, – раздался голос у локтя Питера. Он повернулся и обнаружил, что стоит лицом к лицу с барсуком. Питер наклонился, обнял зверя и поцеловал его в покрытую шерстью голову: это не были девчоночьи штучки, ведь он был Верховным Королем.

– Лучший из барсуков, – произнес он, – ты ни разу не усомнился.

– Это не моя заслуга, ваше величество, – сказал Боровик, – я зверь, а мы не меняемся. Я барсук, что еще больше, и мы крепко держимся за старое.

– Я сожалею о Никабрике, – заметил Каспиан, – хотя он возненавидел меня с первого взгляда. Он озлобился от долгих страданий и преследований. Если бы мы победили быстро, в мирные дни он был бы хорошим гномом. Я не знаю, кто из нас убил его. И я рад этому.

– Ты истекаешь кровью, – ужаснулся Питер.

– Да, меня укусили. Это тот – тот, что вроде волка. Промывание и перевязка раны заняли много времени, и когда все было сделано, Трам сказал: «Ну вот. Хорошо бы теперь слегка позавтракать».

– Но не здесь, – ответил Питер.

– Нет, – Каспиан содрогнулся, – пусть кто-нибудь заберет тела.

– Этот сброд можно кинуть в яму, – скомандовал Питер, – а гнома надо отдать его народу, чтобы они похоронили его по своему обычаю.

Наконец они позавтракали в другой темной комнате Асланова кургана. Это был не тот завтрак, какого им хотелось бы, ибо Каспиан и Корнелиус мечтали о жареной оленине, Питер и Эдмунд-о яйцах всмятку и горячем кофе, а было у них только немного холодной медвежатины (из карманов мальчиков), кусок твердого сыра, луковица и кувшин с водой. Но после всего, что произошло, эта еда показалась им лакомством.

Глава 13.

ВЕРХОВНЫЙ КОРОЛЬ КОМАНДУЕТ

– Теперь, – сказал Питер, когда они кончили есть, – Аслан и девочки (королева Сьюзен и королева Люси, Каспиан)где-то близко. Я не знаю, что он предпримет. Не сомневаюсь, что случится это, когда захочет он, а не мы. Но ему нравится, чтобы мы делали то, что в наших силах. Ты говоришь, Каспиан, что мы недостаточно сильны, чтобы сразиться с Миразом?

– Боюсь, что да, Верховный Король, – ответил Каспиан. Он был очень похож на Питера, но не так хорошо выражал свои мысли. И ему было куда более странно встретиться с великими королями из старых историй, чем им встретиться с ним.

– Хорошо, – решил Питер, – я пошлю ему вызов на единоборство.

Никто даже не подумал об этом раньше.

– Может быть, это буду я? – попросил Каспиан. – Я хочу отомстить за отца.

– Ты ранен, – ответил Питер, – и кроме того, не рассмеется ли он просто-напросто над вызовом от тебя? Я хочу сказать, что мы-то видим, что ты король и воин, но он думает, что ты – ребенок.

– Ваше величество, – сказал барсук, который сидел рядом с Питером и не сводил с него глаз, – примет ли он вызов даже от вас? Он знает, что у него более сильная армия.

– Возможно и не примет, но у нас есть шанс. А даже, если и не примет, мы потратим большую часть дня на обмен герольдами и тому подобное. И Аслан, может быть, сделает что-то. Наконец, я смогу произвести смотр армии и укрепить позиции. Я пошлю вызов. И напишу его сейчас же. У вас есть перо и чернила, господин доктор?

– Ученого без них не бывает, ваше величество, – ответил доктор Корнелиус.

– Отлично, я буду диктовать.

И пока доктор разворачивал пергамент, открывал рог с чернилами и точил перо, Питер откинулся назад с полузакрытыми глазами, восстанавливая в уме тот язык, на котором они писали много лет тому назад в Золотом веке Нарнии.

– Все верно, – прервал он молчание, – давайте, доктор, если вы готовы.

Доктор Корнелиус обмакнул перо в чернила, и Питер продиктовал:

– «Питер, по дару Аслана, по избранию, по праву и по завоеванию, Верховный Король над всеми королями в Нарнии, Император Одиноких Островов и Лорд Кэр-Паравела, Рыцарь благороднейшего ордена Льва – Миразу, сыну Каспиана Восьмого, некогда лорду-протектору Нарнии, теперь величающему себя королем Нарнии, приветствие». Вы успеваете?

– Нарнии, запятая, приветствие, – пробормотал доктор. – Да, ваше величество.

– Теперь новый параграф. «Для предотвращения пролития крови и во избежание всех других бедствий, происходящих от войн, начатых в королевстве Нарнии, наше желание – рисковать нашей царственной особой от имени верного нам и возлюбленного Каспиана в честной битве, дабы доказать победой над вашей светлостью, что вышеупомянутый Каспиан – законный король Нарнии под нами и по нашему дару, и по законам тельмаринцев, а ваша светлость дважды виновна: в предательстве и в утаении права владычества над Нарнией вышеупомянутого Каспиана, в кровавом и противоестественном убийстве вашего доброго господина и брата – короля Каспиана, Девятого в этой династии. Поэтому мы охотно побуждаем, предлагаем и бросаем вызов вашей светлости на вышеупомянутую битву, и посылаем эти слова через нашего возлюбленного и царственного брата Эдмунда, некогда короля под нами в Нарнии, герцога равнины Фонарного столба, графа Западных болот, Рыцаря ордена Стола, которому мы даем все полномочия определить с вашей светлостью условия вышеупомянутой битвы. Дано в нашем жилище в Аслановом кургане в двенадцатый день месяца Зеленой листвы в первый год правления Каспиана Десятого Нарнийского».

– Это необходимо, – Питер глубоко вздохнул. – Теперь с королем Эдмундом нужно послать двоих. Я думаю, что одним из них должен быть великан.

– Ты знаешь, он… он не слишком умен, – сказал Каспиан.

– Я знаю. Но всякий великан выглядит подавляюще, если только не разговаривает. Это подымет его настроение. А кто второй?

– По мне, – вставил Трам, – если вы хотите кого-нибудь, кто может убивать взглядом, пошлите Рипичипа.

– Безусловно, по всему, что я слышал, – сказал Питер с улыбкой, – он подошел бы, если бы не был так мал. Они даже не заметят его, пока не подойдут вплотную!

– Пошлите Гленсторма, ваше величество, – предложил Боровик, – никто не станет смеяться над кентавром.

Часом позже два знатных лорда из армии Мираза, лорд Глозиль и лорд Сопеспиан, прогуливаясь вдоль своих позиций и ковыряя в зубах после завтрака, увидели, что из леса выходят кентавр и великан Смерчин, с которыми они уже встречались в битве, а между ними кто-то, кого они не могли узнать. Кстати говоря, мальчишки из школы Эдмунда тоже вряд ли узнали бы его, увидев в этот момент: благодаря дыханию Аслана в нем появилась величавость.

– Что происходит? – спросил лорд Глозиль. – Атака?

– Скорее парламентарии, – ответил Сопеспиан, – смотрите, они машут зелеными ветвями. Похоже, они пришли сдаваться.

– Судя по выражению лица идущего между кентавром и великаном, он не из тех, кто сдается на милость победителя, – сказал Глозиль. – Кто же это может быть? Это не мальчишка Каспиан.

– Нет, конечно, это свирепый воин, я ручаюсь, только откуда он взялся у мятежников? Выглядит он (только на ухо вашей светлости) куда царственней, чем Мираз. А что за кольчуга на нем! Наши кузнецы таких делать не умеют.

– Ставлю своего серого в яблоках коня, что он несет вызов, а не капитуляцию.

– Что же тогда? – спросил Сопеспиан. – Здесь мы держим врага в кулаке. Мираз не так глуп, чтобы упустить преимущество, вступив в единоборство.

– Он должен принять вызов, – Глозиль понизил голос.

– Тише, – сказал Сопеспиан, – отойдем подальше от ушей часовых. Ну вот. Я правильно понял, что ваша светлость имеет в виду?

– Если король примет вызов, – прошептал Глозиль, – он либо убьет, либо будет убит.

– Так, – кивнул головой Сопеспиан.

– И если он убьет, мы выиграем эту войну.

– Конечно. А если нет?

– Ну, если нет, то у нас будет такая же возможность выиграть ее без короля, как и с ним. И нет нужды говорить вашей светлости, что Мираз не такой уж великий военачальник. А потом мы окажемся победителями и без короля.

– Вы имеете в виду, милорд, что вам и мне может быть так же удобно управлять этой страной без короля, как и с ним?

Лицо Глозиля скривилось: «Не забывайте, что мы посадили его на трон. Все годы он наслаждался, а какие плоды получили мы? Как он отблагодарил нас?»

– Ни слова больше, – ответил Сопеспиан, – взгляните, нас зовут к королевскому шатру.

Подойдя, они увидели, что Эдмунд и два его спутника сидят, и их угощают бисквитами и вином. Они доставили вызов и ждали, пока король обдумывал его. Поглядев на них вблизи, два тельмаринских лорда решили, что все трое очень встревожены.

21