Чернильное сердце | Страница 61 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

— Прекратите! — закричал на неё Сажерук. — Если люди Каприкорна найдут нас здесь, лучше никому не будет.

Это подействовало. Она тут же замолчала. Волшебный Язык прислонился головой к стволу и закрыл глаза.

Фарид ещё раз тщательно проверил все узлы. Сажерук подозвал его.

— Ты останешься караулить этих двоих, а я проберусь сегодня ночью в деревню, — прошептал он. — И чтоб я больше не слышал про духов. На этот раз ты остаёшься не один.

Мальчик смотрел на него так обиженно, будто его заставили сунуть руку в огонь.

— Но они же привязаны, — возразил он. — Что их караулить? Мои узлы ещё никому не удавалось развязать, честное слово! Пожалуйста, возьми меня с собой! Я могу посторожить, могу отвлечь часового. Я могу даже забраться в дом Каприкорна. Я умею красться тише, чем Гвин!

Но Сажерук отрицательно покачал головой.

— Нет! — сказал он резко. — Сегодня я пойду один. А если я захочу, чтобы за мной ходили по пятам, я заведу себе собаку.

И он отошёл от оторопевшего мальчика.

День был жаркий. В голубом небе над холмами не было ни облачка. До темноты оставалось ещё много часов.

В ДОМЕ КАПРИКОРНА

Во сне я попадал иногда в мрачный дом, который совсем не знал, в незнакомый, мрачный, страшный дом! Там были тёмные комнаты, в которых я задыхался…

А. Линдгрен. Мио, мой Мио! (Перевод Л. Брауде и Е. Паклиной)

Две узкие металлические кровати друг над другом у белёной стены, шкаф, стол у окна, стул, на стене пустая полка, на ней одна-единственная свеча. Мегги надеялась, что из окна видна дорога или хотя бы автостоянка, но окно выходило во двор. Там несколько служанок Каприкорна пололи грядки, а в углу, в огороженном загоне, клевали корм куры. Двор был окружён высокой стеной, как тюрьма.

Фенолио сидел на нижней кровати и мрачно глядел на неметёный пол. Половицы скрипели при каждом шаге. За дверью бранился Плосконос:

— Почему я? Нет уж, поищи кого-нибудь другого, чёрт побери! Я лучше проберусь в соседнюю деревню, положу кому-нибудь перед дверью пропитанную бензином тряпку или повешу дохлого петуха на окно. Я даже готов скакать перед окнами, обряженный чёртом, как Кокерель месяц назад. Но отстоять себе все ноги, карауля старика и девчонку! Поищи на это мальчика, который обрадуется, что ему поручают не только машины мыть. Но Баста был непреклонен.

— После ужина тебя сменят, — сказал он и ушёл.

Мегги слышала, как его шаги удаляются по длинному коридору. До лестницы было пять дверей, а внизу, слева от лестницы, был выход… Она хорошо запомнила дорогу. Но как проскользнуть мимо Плосконоса? Она снова подошла к окну. От одного взгляда вниз голова у неё закружилась. Нет, тут не слезть. Тут только шею сломаешь.

— Не закрывай окно! — произнёс Фенолио у неё за спиной. — Здесь такая жара, что расплавиться можно.

Мегги присела на кровать рядом с ним.

— Я убегу, — шепнула она. — Как только стемнеет.

Старик недоверчиво поглядел на неё, потом энергично покачал головой.

— С ума ты сошла? Это слишком опасно.

За дверью в коридоре все ещё ворчал Плосконос, ни к кому не обращаясь.

— Я скажу, что мне нужно в туалет. — Мегги прижала к себе свой рюкзачок. — А потом убегу.

Фенолио схватил её за плечи.

— Нет! — прошептал он ещё настойчивее. — Нет, ни в коем случае. Мы что-нибудь придумаем! Придумывать — моя профессия, ты забыла?

Мегги поджала губы.

— Ладно, ладно, — пробормотала она. Потом встала и подошла к окну.

За окном уже сгущались сумерки.

«И всё-таки я попытаюсь, — думала она. (Фенолио за её спиной со вздохом вытянулся на узкой кровати.) — Они не сделают из меня наживку. Я убегу, я не допущу, чтобы они поймали ещё и Мо».

И в ожидании темноты она в сотый раз отгоняла мысль, настойчиво лезшую ей в голову: где же Мо? Почему его всё ещё нет?

ЛЕГКОМЫСЛИЕ

— То есть ты думаешь, это всего лишь случай? — спросил граф.

— Для меня все — случай, до той поры, пока не будет доказано обратное, — ответил принц. — Поэтому-то я пока ещё жив.

У. Голдман. Принцесса-невеста

Жара не спала даже с заходом солнца. Ни малейшего дуновения не чувствовалось в наступающей темноте, только светлячки плясали в пожухлой траве, когда Сажерук вновь прокрался в деревню Каприкорна.

На этот раз по автостоянке слонялись двое часовых, и ни на одном из них не было наушников. Поэтому Сажерук решил подобраться к дому Каприкорна иначе. На другой стороне деревни были улочки, более ста лет назад полностью разрушенные землетрясением и после этого заброшенные, так что Каприкорн и не пытался их восстановить. Улочки эти были засыпаны обломками обвалившихся стен, лазать там было небезопасно. Здесь до сих пор иногда что-нибудь рушилось, хотя прошло столько лет, и люди Каприкорна старались не ходить в эту часть деревни, где за проржавевшими дверьми на столах стояла грязная посуда исчезнувших жителей. Прожекторов здесь не было, и даже часовые редко сюда заглядывали.

На улочке, по которой крался Сажерук, по колено лежали обломки кровельной дранки и камни. Они скользили у него из-под ног. Он напряжённо вглядывался в темноту, опасаясь, что этот шум привлечёт внимание, и вдруг увидел между развалинами часового. Он спрятался за ближайшую стену, во рту у него пересохло от страха. На стене лепились одно к другому ласточкины гнёзда. Часовой приближался, что-то напевая. Сажерук его знал, он уже четыре года служил у Каприкорна. Баста завербовал его в другой деревне, в другой стране. Каприкорн не всегда жил среди этих холмов. Были и другие места, деревни на отшибе, вроде этой, дома, заброшенные усадьбы, один раз даже замок. Но всегда наступал день, когда сеть страха, которую так умело плёл Каприкорн, рвалась и полиция проявляла к нему интерес. Однажды это случится и здесь.

Часовой остановился и закурил. Дым ударил в ноздри Сажеруку. Он отвернулся и увидел тощую белую кошку, присевшую между камнями. Она сидела неподвижно и таращилась на него зелёными глазами. Ему хотелось прошептать: «Ш-ш! Ты что, меня испугалась? Бояться надо того, снаружи, — он сперва пристрелит тебя, а потом настанет моя очередь». Зелёные глаза неотрывно глядели на него. Белый хвост начал подрагивать. Сажерук смотрел на свои запылённые ботинки, на покорёженную железку между камнями — только не на кошку. Животные не любят, когда им смотрят в глаза. Гвин в таких случаях всякий раз ощеривал острые зубы.

Часовой вновь стал напевать, не выпуская изо рта сигарету. Наконец, когда Сажеруку уже стало казаться, что он просидит за этой полуразрушенной стеной до конца своих дней, часовой повернулся и пошёл прочь. Сажерук не решался пошевелиться, пока не затихли шаги. Когда он распрямил затёкшие ноги, кошка с шипением метнулась прочь, а он долго стоял среди вымерших домов, унимая биение сердца.

Не встретив больше на пути ни одного часового, он перелез через стену, окружавшую двор Каприкорна. В лицо ему так сильно пахнуло тимьяном, как бывает обычно только в полуденный зной. В эту жаркую ночь все растения источали аромат, даже помидоры и кочаны салата. На ближайшей к дому грядке были высажены ядовитые растения. Ими занималась Сорока лично. Не раз смерть в деревне Каприкорна пахла олеандром или беленой.

Окно комнаты, где спала Реза, было, как всегда, открыто. Когда Сажерук изобразил рассерженное тявканье Гвина, в окне на мгновение мелькнула рука. Он прислонился в ожидании к зарешечённой двери. Небо над головой было густо усыпано звёздами, для темноты почти не оставалось места. «Она наверняка что-нибудь разузнала, — думал он. — Но что, если она скажет, что Каприкорн запер книгу в одном из денежных сейфов?»

Дверь за решёткой открылась. Она всегда открывалась с таким скрипом, будто жаловалась, что её обеспокоили среди ночи. Сажерук обернулся и увидел незнакомое лицо. Это была совсем молоденькая девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, с детскими пухлыми щёками.

— Где Реза? — Сажерук вцепился в решётку. — Что с ней?

Девочка словно остолбенела от страха. Она смотрела на его шрамы так, будто никогда в жизни не видела израненного лица.

— Это она тебя послала? — Больше всего Сажеруку хотелось просунуть руки сквозь решётку и встряхнуть эту дурочку. — Да скажи ты что-нибудь. Я не могу стоять здесь всю ночь. — Он не должен был просить Резу о помощи. Он должен был искать сам. Как он мог подвергнуть её опасности? — Они её заперли? Да не молчи же ты!

61
Корнелия ФУНКЕ: ЧЕРНИЛЬНОЕ СЕРДЦЕ 1
НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ 1
ТАЙНЫ 2
НА ЮГ 4
Дом, полный книг 5
ВСЕГО ЛИШЬ КАРТИНКА 8
ОГОНЬ И ЗВЁЗДЫ 10
ЧТО СКРЫВАЕТ НОЧЬ 12
ОДНА 12
ПОДМЕНА 13
ЛОГОВО ЛЬВА 15
ТРУС 16
ЕЩЁ ДАЛЬШЕ НА ЮГ 17
ДЕРЕВНЯ КАПРИКОРНА 18
ВЫПОЛНЕННОЕ ПОРУЧЕНИЕ 20
РАДОСТЬ И БЕДА 22
В ТУ ПОРУ 23
ПРЕДАТЕЛЬ, КОТОРОГО ПРЕДАЛИ 26
ВОЛШЕБНЫЙ ЯЗЫК 30
НЕЯСНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ 32
ЗМЕИ И ШИПЫ 35
БАСТА 37
В БЕЗОПАСНОСТИ 40
НОЧЬ, ПОЛНАЯ СЛОВ 41
ФЕНОЛИО 43
НЕПРАВИЛЬНЫЙ КОНЕЦ 45
ПРЕДЧУВСТВИЕ 46
ВСЕГО ЛИШЬ ИДЕЯ 48
ДОМА 48
ХОРОШЕЕ МЕСТО, ЧТОБЫ ОСТАТЬСЯ 49
БОЛТЛИВЫЙ ПИППО 50
НА ЛЕСИСТЫХ ХОЛМАХ 54
ВОЗВРАЩЕНИЕ 55
СЛУЖАНКА КАПРИКОРНА 56
ТАЙНЫ 58
РАЗЛИЧНЫЕ ЦЕЛИ 59
В ДОМЕ КАПРИКОРНА 61
ЛЕГКОМЫСЛИЕ 61
ТИХИЕ СЛОВА 62
НАКАЗАНИЕ ДЛЯ ПРЕДАТЕЛЕЙ 63
ЧЁРНЫЙ КОНЬ НОЧИ 65
ФАРИД 66
МЕХ НА КАРНИЗЕ 67
ТЁМНОЕ МЕСТО 69
РАССКАЗ ФАРИДА 70
ВЫДУМКИ ДЛЯ БАСТЫ 71
РАЗБУЖЕННЫЕ СРЕДИ НОЧИ 72
В ОДИНОЧЕСТВЕ 73
СОРОКА 74
ГОРДОСТЬ БАСТЫ И ХИТРОСТЬ САЖЕРУКА 76
ЭЛИНОР НЕ ПОВЕЗЛО 79
В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ 80
ХРУПКОЕ СОЗДАНИЕ 81
ПРАВИЛЬНЫЕ СЛОВА 82
ОГОНЬ 83
ПРЕДАТЕЛЬСТВО, БОЛТЛИВОСТЬ И ГЛУПОСТЬ 85
ПРИЗРАК 86
ВСЕГО ЛИШЬ ЗАБРОШЕННАЯ ДЕРЕВНЯ 88
ТОСКА ПО ДОМУ 89
ДОМОЙ 90