Пчела Майя и ее приключения | Страница 12 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

— Нет, это невозможно! — воскликнула Майя. — Оторванная нога не может двигаться сама по себе!

— Что это еще за «оторванная нога»?

— Ну, нога, которую оторвали от тела. У нас дома так говорят.

— Пора бы вам отвыкнуть от этих ребяческих определений. B моем лице вы имеете дело с образованным существом. Нужно говорить «нога, отделенная от туловища»! A наши, паучьи ноги, действительно могут двигаться после того, как их отделят от нас.

— He могу поверить! Это бездоказательно!

— Может быть, мне ради вас лишить себя еще одной ноги? — рассердился Ганнибал. — C вами невозможно общаться!

Майя смутилась. Она не понимала, в чем ее вина. «Как нелегко с другими существами. Я ведь не сказала ему ничего плохого. Как бы мне извиниться перед ним!»

Она грустно смотрела на длинноногого паука, на. его помрачневшее лицо.

— A почему бы мне вас не съесть? — внезапно произнес он.

Доброту Майи он явно посчитал просто слабостью.

И тотчас Майя перестала быть кротким грустным существом, расправила крылья, громко зажужжала и крикнула, глядя на него горящими от гнева глазами:

— Я — пчела!

— Простите! — и Ганнибал помчался вниз по стволу так быстро, как это можно делать с семью ногами вместо восьми.

Майя невольно рассмеялась. Снизу доносился голос паука.

— У вас ужасный характер! Несчастным существам, пострадавшим от ударов злой судьбы, вы нагло угрожаете жалом! Ho придет и ваш час! Тогда вы вспомните обо мне и горько пожалеете!

C этими словами он скрылся в чаще травяных стебельков.

Майя не обратила внимания на его угрозы.

Ветер совсем стих. Нарождался чудесный день. B ясном небе плыли белые облачка. Это зрелище пробуждало чувство покоя, добрые мысли и мечты о счастье. Майе захотелось снова увидеть зеленые луга, лесное озеро, солнце! Стройная трава покачивалась на опушке леса. B маленьких болотцах расцвели кувшинки. Вдали замер еловый лес. От него веяло холодом и печалью. Должно быть, там, далеко, — родина сказок!

A Майя летела к цветам, к солнцу.

«Какое счастье — жить!» — думалось ей.

ЧУДЕСА НОЧИ

Текли дни, проходили недели. Сменялись в жизни Майи радости и опасности, она почти не встречала пчел и иногда мучительно тосковала по родному улью. Ей хотелось быть вместе со своим народом, работать, совершать что-то полезное. Ho желание это проходило. Наделенная беспокойной душой, Майя едва ли могла бы чувствовать себя хорошо в роли обычной труженицы улья. У животных и насекомых, как и у людей, встречаются исключительные характеры. И надо быть очень осторожными, когда оцениваешь действия того или иного существа. Особые свойства характера могут говорить вовсе не о лени и своенравии. Юные бунтари часто вырастают в энергичных и умных мужчин, в чудесных добрых женщин. Вот маленькая Майя. Она от рождения была наделена чувствительным сердцем, она искренне восхищалась красотой окружающего мира и всей душой стремилась к нему. Ho когда не с кем разделить свое счастье — это очень тяжело. Майе так хотелось подружиться с кем-то. Она уже не была прежней маленькой пчелкой, но молодой сильной пчелой с блестящими здоровыми крыльями и острым опасным жалом. Она уже поняла, что в жизни чередой сменяют друг друга радости и опасности. Теперь она обладала значительными познаниями, и ей так хотелось приносить пользу! Может быть, вернуться в улей и просить прощения у царицы? Ho одно страстное желание Майи еще оставалось неудовлетворенным — она еще не видела человека! Так много противоречивого слышала она о людях, что была скорее растеряна, нежели осведомлена. И все же она чувствовала, что на свете нет никого умнее, сильнее и возвышеннее человека!

Впрочем, иногда ей случалось издали видеть людей, больших и маленьких, одетых в пеструю одежду. Ho приближаться она не осмеливалась. Однажды она приметила у ручейка что-то красное и блестящее', она подумала, что это цветок. A подлетев поближе, увидела маленького человека, совсем крошечного, с золотыми волосами и розовым лицом. Ho крошечный этот человечек был все равно очень большим по сравнению с Майей. Он был одет в красное платьице и крепко спал. Он выглядел таким добрым и милым, что Майя чуть не расплакалась от умиления. Она забыла обо всем на свете, любуясь спящим человеком. Да, все, что она прежде слышала о людях, — гнусная ложь! Милый, милый человек, уснувший в тени березки, так кротко шелестящей своими листочками!

Подлетел комар и поздоровался с Майей.

— Смотрите! — воскликнула пчела. — Человек! Такой прелестный и добрый! Чудесно, правда?

Комар посмотрел на Майю, затем — на предмет ее искреннего восхищения.

— Да, это человек! Только что я его куснул! Видите, брюшко мое раздулось от его крови!

Майя прижала ладони к сердцу.

— Он умрет? Вы ранили его? Как вы посмели? Разбойник!

Комар засмеялся и самодовольно пропищал:

— Это совсем маленький человечек! Он называется «девочка». Ничего ей не сделается от моего укуса! A вы что, и в самом деле верите в человеческую доброту? Ни один человек не отдаст комару добровольно хотя бы каплю своей крови!

— Я не так уж много знаю о людях, — тихо сказала Майя.

— Ho пчелы преданы человеку. Они служат ему!

— Я оставила наше царство, — смущенно проговорила пчела. — Мне хочется познать мир…

— Странно! И как это вам пришло на ум? Ho, честно говоря, мне нравится ваша независимость. A служить людям я бы никогда не решился!

— Ho люди тоже служат пчелам! — Майе не хотелось, чтобы ее народ выглядел униженным.

— Возможно! A вы, собственно, откуда родом?

— Из пчелиного царства в замковом парке. Наша царица — Елена Восьмая!

— Завидное происхождение! — комар поклонился. — Примите мое почтение! Кажется, у вас недавно произошла революция? Часть пчел покинула улей. Об этом много говорили. Это правда?

— Да! — с гордостью ответила Майя.

Ей было приятно, что ее род пользуется таким почетом и известностью. Она вдруг остро ощутила тоску по родному улью. Ей захотелось сделать что-нибудь полезное и прекрасное для своей царицы, для всего народа. И, охваченная такими мыслями, она ни о чем больше не расспрашивала комара. Она уже поняла, что он — существо наглое, а подобные существа склонны говорить о других только дурное.

֊ Кусну-ка я этого человечка еще разок, — сказал комар, — а потом — обратно к друзьям!

Майя отвернулась. Ей не хотелось видеть, как насекомое причиняет боль спящему ребенку. И в то же время пчела была поражена: комар кусал человека и не умирал от этого! A ведь Кассандра когда-то предупреждала, что, если ужалишь человека, непременно умрешь! Майе запомнилась эта странная встреча с маленьким спящим человеком. Желание пчелы понять людей окрепло. Она решила смело двигаться к цели.

И случилось так, что желание Майи исполнилось, и действительность оказалась гораздо прекраснее мечты.

Однажды ночью Майя заснула раньше обыкновенного. Ho в полночь внезапно проснулась. Ee маленькая спальня в дупле вся была залита голубым тихим светом. Майя увидела прелестный, серебристо-голубоватый воздух, ощутила странное спокойствие, царившее кругом. Она встала на пороге. Светился лес, словно околдованный. Трава, казалось, была покрыта тонким сияющим покрывалом. Серебрились стволы и листья берез. Голубела даль.

— Что за ночь!

Высоко в небе светился серебряный диск. Это от его сияния так удивительно изменилось все кругом. Полную луну окружали крохотные огоньки, такие нежные, прелестные. Майя не помнила себя от счастья. Луна! Звезды! Она слышала обо всем этом, но видела впервые!

Майя услышала очаровательную мелодию. Нежное щебетание, поток серебристых звуков, они словно рождались из лунного света. Пчела огляделась — кто же это? Никого! Все так таинственно, но все так истинно и прекрасно!

Майя решила лететь. «Если я сама не хочу делать ничего плохого, то ничего плохого со мной не случится!»

Она летела над лугом, залитым лунным светом. И вдруг увидела на листке незнакомое крылатое существо. Вот оно поднялось навстречу луне, приподняло узкое крылышко и принялось водить по нему острой лапкой, будто играло на скрипке. Трепещущие серебристые звуки наполнили ночь.

— Божественно! — воскликнула Майя. Летняя ночь была светла и нежна. Пчела не замечала ночной прохлады, поглощенная новыми впечатлениями. Внезапно существо перестало играть. Сделалось тихо, как никогда.

12