Пчела Майя и ее приключения | Страница 10 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

— Что с вами?

Насекомое зашевелилось, но как-то странно.

«У него нет ног! Вот почему оно ни с кем не хочет разговаривать!»

У самого черенка листа насекомое остановилось. Майя с удивлением заметила, что на своем пути оно оставило какие-то маленькие коричневые капельки. «Как странно!» И вдруг Майя почувствовала, что воздух наполняется неприятным запахом. Запах этот исходил от капель, оставленных таинственным насекомым, и был таким сильным и противным, что у пчелы закружилась голова. Она поспешно взлетела и заткнула нос, вся трясясь от обиды и возмущения.

— Так вам и надо! Нечего связываться с вонючкой! — засмеялся кто-то позади нее.

— He надо смеяться надо мной! — рассердилась Майя.

Она оглянулась и увидела на тонкой ветке большую белую бабочку. Бабочка бесшумно размахивала крылышками, усеянными черными крапинками. Майя видела много бабочек, но ни с одной не была знакома. Красота этой бабочки так восхитила пчелу, что она забыла все свои огорчения.

— Наверное, я и вправду очень смешная! Так это была вонючка?

— Да! — улыбнулась бабочка. — C ней не надо связываться! Вы, должно быть, еще совсем молоды?

— Нет, — ответила Майя, — не совсем! Я уже очень много знаю. Ho вонючку встречаю в первый раз.

— Вонючки любят одиночество, — сказала бабочка, — а вот их никто не любит. Поэтому иногда, когда им хочется, чтобы на них обратили внимание, они оставляют дурно пахнущие следы. Иначе о них бы все забыли. A они хотят, чтобы о них помнили на всякий случай.

— Какие у вас красивые крылья! — воскликнула Майя. — Такие легкие и белые! Давайте познакомимся. Я Майя, пчела!

Бабочка подобрала крылья и теперь, казалось, вся состояла из одного тонкого крыла. Она склонилась и тихо сказала:

— Фрида!

Так ее звали. Майя продолжала любоваться ее крыльями.

— Полетайте немножко! — попросила Майя.

— Вы хотите, чтобы я улетела?

— O нет! Я просто хотела бы увидеть, как колышутся в голубом воздухе ваши большие белые крылья. Ho это можно отложить на потом! A сейчас расскажите мне, где ваш дом?

— У меня нет какого-то определенного жилища, от этого только лишние неприятности. C тех пор, как я стала бабочкой, моя жизнь прекрасна! Зато раньше, когда я была гусеницей, я только и делала, что ела капустные листья и ссорилась с другими гусеницами.

— Я вас не понимаю!

— Я хотела сказать, что прежде, когда я была гусеницей…

— Как это? — удивилась Майя.

— Ho ведь это всем известно! Даже люди об этом знают!

Майя совсем растерялась.

— Вы должны мне все объяснить подробно. Иначе я просто не поверю вам!

Бабочка подлетела поближе к маленькой пчеле и принялась рассказывать о том, как однажды, еще будучи гусеницей, стала вдруг обматывать себя нитями, которые тянула из своего брюшка, пока не превратилась в маленькое молчаливое существо, которое называют куколкой.

— A спустя несколько недель я разорвала темный кокон, в котором лежала. Я не могу вам описать, Майя, какое это счастье — вновь увидеть солнце после долгого затворничества. Передо мной раскрылось теплое море золотого света. Я любила жизнь до боли, до сердцебиения!

— Я понимаю вас! — серьезно сказала Майя. — Co мной было то же, когда я впервые вылетела из нашего душного города в огромный мир, благоухающий цветами.

Маленькая пчела примолкла, вспомнив свой первый полет. Затем спросила, как же могли в тесном коконе вырасти такие большие крылья.

— Они были нежно сжаты, как лепестки в бутоне, — объяснила Фрида. — Под воздействием света и тепла цветок раскрывает лепестки. Вот и мои крылья так раскрылись. Это все от солнца!

— Да, — сказала Майя, — все от солнца! Она задумчиво смотрела на белую бабочку на фоне голубого неба.

— Нас, бабочек, многие считают легкомысленными. A мы просто счастливые существа. Вы не поверите, Майя, как часто я размышляю о жизни!

— И что же вас привлекает больше всего?

— Конечно, будущее! Это так интересно! Ho мне пора лететь. Луга полны цветущих колокольчиков и васильков! Мне хочется быть там, вы ведь понимаете меня?

Майя очень хорошо понимала бабочку, и вот они попрощались и разлетелись в разные стороны. Белая бабочка — бесшумно, будто листок, гонимый ветром, а маленькая Майя — с нежным озабоченным жужжанием, которое мы так часто слышим на лугах и о котором вспоминаем, когда думаем о лете.

БОРЬБА ГАННИБАЛА C ЧЕЛОВЕКОМ

Неподалеку от Майиного дупла проживал с семейством жук-древоточец Фридолин. Это был очень работящий и серьезный мужчина, озабоченный успешным продолжением рода. Теперь он с гордостью наблюдал за своими пятьюдесятью сыновьями. Проворные, умные, они подавали большие надежды. Каждый выдолбил себе под корой извилистый канал и прекрасно себя чувствовал.

— Моя жена так все устроила, что они друг у друга на пути не встанут! — объяснял Фридолин пчеле. — Они даже и не знают друг друга. У каждого из них — своя дорога в жизни!

Майя не первый день была знакома с Фри-долином. Она знала, что люди не питают добрых чувств ни к нему, ни к его роду, HO находила, что он своеобразно мыслит, и до сих пор не имела оснований избегать его. По утрам, пока солнце еще не взошло, она часто слышала, как он возится под корой; казалось, это тихо журчит вода или дерево вздыхает во сне. Позднее она видела древесную пыльцу, которую он выметал из выдолбленных проходов. Однажды утром он, как обычно; поздоровался с ней, осведомился вежливо, как она провела ночь.

— Вы не собираетесь лететь?

— Нет! Сегодня очень ветрено!

Лес и вправду тревожно шумел. Ветки раскачизались, листья трепетали, словно coбираясь взлететь. При каждом новом порыве ветра становилось светло, потому что ветер колыхал листву. A в ветвях той сосны, где жили Майя и Фридолин, ветер сердито свистел.

— Всю ночь я проработал! — вздохнул Фридолин. — A что еще остается? He люблю бросать дело недоконченным! He очень-то я доволен этой сосной. B следующий раз устроюсь на елке!

Он вытер вспотевший лоб и сдержанно улыбнулся.

— Как дети? — дружески поинтересовалась Майя.

— Благодарю! Теперь уж за ними не углядишь! Ho вроде бы преуспевают!

Этот коричневатый мужичок с короткими крылышками казался Майе довольно комичным существом. Ho она знала, что это опасное насекомое, оно может сильно вредить лесным деревьям. Если народ древоточцев нападет на дерево, оно погибнет. Маленькие жуки прогрызают кору, и дерево сохнет. Так они уничтожали целые леса. Майя задумчиво глядела на древоточца. Каким полезным и сильным могло бы быть это насекомое, если бы…

— Ax, жизнь была бы прекрасна, если бы не дятлы! — озабоченно вздохнул Фридолин.

— Да, да! Дятлы поедают всех!

— B конце концов дятлам тоже нужно жить! Ho с какой стати они преследуют нас и под корой, в самых наших укромных убежищах? Это беззаконие!

— Ho ведь дятел слишком велик для того, чтобы забраться под кору!

Фридолин поглядел на молодую пчелу и чуть иронически поднял брови. Ему было приятно показать свою осведомленность.

— Слишком велик? Кто говорит о его величине? Главное — это его язык!

Майя широко раскрыла глаза; Фридолин рассказал ей, что у дятла есть длинный, тонкий, похожий на червяка язык, острый и липкий.

— И если он этот свой язык вытянет, TO окажется, что этот язычище в десять раз длиннее, например, меня! — жук махнул рукой. — Только тебе покажется, что вот оно — спасение, как этот язык вытягивается и делается еще длиннее! A бессовестный дятел сует свой язык в каждую щелочку и думает: «Сейчас я их сцапаю!» И если уж этот язык сунулся в ход древоточца, прилипнешь и конец!

— Я вовсе не трусиха, — сказала Майя, — но все это звучит страшновато!

— Вам с вашим жалом хорошо! — не без зависти заметил Фридолин. — Любой дятел двадцать раз подумает, прежде чем предоставит свой язык в ваше распоряжение. Хоть кого спросить! A вот нам что делать? Взять хотя бы случай с моей двоюродной сестрой. Помню, как мы с женой ссорились из-за нее. Вот, значит, приходит моя сестренка к нам в гости. A точного расположения ходов в нашем жилище она не знала. Вдруг слышим — дятел. Обычно мы слышим стук клюва издалека и сразу принимаем меры. A тут… B темноте сестренка кричит: «Фридолин, я прилипла!» Чувствую — тащат ее! A после — тишина. Дятел перелетел на другое дерево… Ho с моей сестренкой было покончено. Дятел ее проглотил. Ee звали Агата…

10