Приключения пчёлки Майи | Страница 11 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

— Я пчела Майя. О, умоляю вас, спасите меня!

— Майя? Майя? Ах да, припоминаю! Вы недавно со мной познакомились… Черт возьми! Надо признаться, что вы попали в довольно щекотливое положение! Вам действительно необходима моя помощь. К счастью, я сейчас не очень занят и готов помочь вам.

— О милый Курт! Но сможете ли вы разорвать эти нити?

— Разорвать эти нитки? Смогу ли я? Да вы что, оскорбить меня хотите, что ли? — Курт хлопнул одной лапой по мускулам другой. — Взгляните, малютка, на эти мышцы — чистая сталь! Такой силой, как я, обладает не всякий! Я могу сделать и кое-что потяжелее, чем просто разорвать пару паутинок…

Жук вскарабкался на лист, достал державшую пчелку нить, крепко за нее ухватился и натянул. Нить оборвалась и полетела вместе с Куртом на землю.

— Это только начало, — сказал он. — Но я вижу, малютка Майя, что вы вся дрожите. Ах, как вы бледны, бедняжка! Ну разве можно так бояться смерти? Надо смело смотреть ей в глаза. Я всегда так делаю… Ну а теперь я сниму с вас путы.

Маленькая пчелка не могла вымолвить ни слова. Слезы радости текли у нее по щекам. Она будет свободна! Она снова сможет наслаждаться солнечным светом, полетит куда захочет! Она будет жить!..

Вдруг Майя заметила, что ее враг спускается по кусту ежевики.

— Курт! — в ужасе закричала она. — Курт! Паук идет!..

Но жук только усмехнулся.

— Советую ему хорошенько подумать, — спокойно сказал Курт.

В то же мгновение над ним раздался сердитый трескучий голос:

— Разбойник! Грабитель! Караул!.. Как смеешь ты, толстый болван, отнимать у меня мою добычу?

— Не волнуйтесь, сударь, — невозмутимо ответил Курт. — Это не ваша добыча, а моя приятельница… И если вы скажете еще хоть одно слово, которое мне не понравится, я изорву всю вашу паутину!.. А! Вы, я вижу, умолкли… В чем дело?

— Собственно говоря… — смущенно начал паук.

— Советую вам не разговаривать и убираться подальше! — перебил его жук.

Паук бросил на него полный ненависти взгляд, но, посмотрев на свою истерзанную паутину, повернул назад, ворча и ругаясь себе под нос. У этого мохнатого жука такой плотный панцирь, что никакими зубами не прокусишь… Ничего с ним не поделаешь… И, проклиная царящую в мире несправедливость, Фома Крестовик забился под увядший лист.

Тем временем Курт совсем освободил малютку Майю. Он разорвал все липкие нити, сковавшие ее крылышки и ножки, и пчелка стала радостно расправлять свои члены, — правда, очень медленно, потому что сильно ослабла и все еще дрожала.

— Забудьте о том, что произошло, — посоветовал ей жук, — и тогда ваша дрожь прекратится. Попробуйте-ка, умеете ли вы еще летать…

Майя взмахнула крылышками и с удовольствием убедилась, что они не повреждены. Она подлетела к цветку жасмина, жадно припала к его душистой чашечке, где оказалось много медового сока, а затем вернулась к Курту.

— От всей души благодарю вас! — горячо воскликнула она, в восторге от возвращенной ей свободы.

— Принимаю вашу благодарность, — ответил с важностью жук. — Я заслужил ее… Ну, летите и будьте счастливы! Советую вам сегодня пораньше лечь спать. Вам далеко до дому?

— Нет, — ответила Майя, — минуты две полета. Я живу в буковом лесу. Прощайте, Курт! Я никогда вас не забуду! Никогда в жизни!

8. КЛОП И МОТЫЛЕК

Страшное приключение с пауком заставило Майю призадуматься. Она решила быть отныне более осторожной и летать не так стремительно. Правда, Кассандра предупреждала ее о разных опасностях, угрожающих пчелам, но мир так велик, что их в нем гораздо больше, чем предполагала воспитательница… А потому — благоразумие и внимание!

Но пчелка становилась рассудительной только по вечерам, когда сумерки окутывали землю и когда она начинала чувствовать одиночество. Стоило наутро выглянуть солнышку, и она забывала добрую половину принятых накануне решений, немедленно уступая непреодолимому желанию окунуться с головой в удивительный круговорот жизни.

Однажды она увидела в кустах малины какое-то странное существо. Оно было угловатое, очень плоское, с красивым рисунком на спинном щитке, глядя на который трудно было угадать: сложенные это крылья или просто маскировочный узор. Это удивительное маленькое создание тихо сидело на листе; его глаза были полузакрыты, и оно казалось погруженным в глубокую задумчивость.

Майе захотелось узнать, что это за существо. Она подлетела к незнакомцу, уселась поблизости и поклонилась. Но загадочное насекомое не обратило на нее никакого внимания.

— Здравствуйте, сударь, — произнесла пчелка, слегка толкнув лист, на котором сидел незнакомец.

Тот медленно открыл один глаз, взглянул на Майю и вяло сказал:

— Пчела… Много вас тут…

Затем он снова закрыл глаз и опять погрузился в раздумье.

"Как странно!" — подумала Майя, твердо решив разгадать тайну незнакомца. Она попробовала соблазнить его угощением.

— Не хотите ли меду? — предложила она. — У меня его много…

Незнакомец опять раскрыл один глаз и задумчиво посмотрел на Майю.

"Ну-ка, что он скажет теперь?" — подумала она.

Но он ничего не сказал, снова закрыло свой глаз и так плотно прижался к листу, что ноги его совсем исчезли; можно было подумать, что кто-то сильно его придавил и расплющил.

Пчелка поняла наконец, что неведомое существо не желает с ней разговаривать. Ей стало неприятно, что ее так грубо отталкивают, и ей захотелось добиться своего.

— Кто бы вы ни были, — воскликнула она, — но вы должны знать, что в мире насекомых принято отвечать на приветствие, особенно если оно исходит от пчелы!

Однако незнакомец не шелохнулся и на этот раз. Даже не раскрыл глаза.

"Он, верно, болен, — решила Майя, — и потому сидит в тени. Как тяжело болеть в такой прекрасный день!" — пожалела она незнакомца и, перелетев на его лист, участливо спросила:

— Что у вас болит, уважаемый?

Тут загадочный незнакомец начал двигаться, но так странно, словно его подталкивала чья-то невидимая рука.

"У бедняги нет ног, — подумала пчелка, — вот почему он настроен так мрачно".

У основания листа незнакомец остановился, и Майя с изумлением увидела, что он оставил за собой маленькую бурую капельку, издававшую такое зловоние, что у пчелки дух захватило. Она быстро перелетела на ягоду малины, заткнула нос и задрожала от возмущения и негодования.

— И охота было связываться вам с клопом! — рассмеялся кто-то возле нее.

Майя оглянулась. Над нею, на тонком медленно раскачивающемся стебельке сидел, подставив тельце солнечным лучам, белый мотылек. Он тихо и беззвучно поводил своими большими крыльями с черными каемками и с таким же пятном на каждом из них. Пчелке случалось видеть этих насекомых, но познакомиться ни с одним из них как-то не доводилось. Восхищенная красотой мотылька, она забыла свою досаду.

— Да, вы правы, что смеетесь надо мной, — сказала она ему. — Так это был клоп?

— Ну конечно, — улыбнулся ей мотылек. — С клопами не следует водить компанию. Вы, должно быть, еще очень молоды?

— Ну, не совсем, — ответила Майя. — У меня уже довольно большой опыт. Но такого существа я еще не встречала. Фи! Как только можно вести себя так, как он!

Мотылек опять рассмеялся.

— Клопы обречены на одиночество, — сказал он. — Их никто не любит, они стараются именно так обращать на себя внимание. Ведь вы, например, и не подумали бы о нем, а вот теперь вы не скоро его позабудете.

— Какие у вас прекрасные крылья! — переменила пчелка тему разговора. — Какие легкие и белые!.. Позвольте познакомиться: я — Майя, пчела.

Мотылек сложил крылья, превратившиеся, казалось, в одно-единственное, сильно торчавшее кверху. Он поклонился и представился:

— Фритц!

Майя не могла им налюбоваться.

— Полетайте, пожалуйста, — попросила она.

— Вы хотите, чтобы я улетел? — удивился мотылек.

— О нет! — поспешила успокоить его пчелка. — Я только хочу посмотреть, как движутся ваши большие белые крылья. Но можно и потом. Вы где живете?

— У меня нет постоянного жилища, — ответил Фритц. — Это слишком хлопотливо. С тех пор, как я сделался мотыльком, я наслаждаюсь жизнью на свободе. Раньше, когда я был гусеницей, я только и делал, что лежал на капустном листе, обжирался и злился.

— Что вы говорите? — изумилась Майя.

— Прежде я был гусеницей, — повторил Фритц.

— Не может быть! — воскликнула пчелка.

11