Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным | Страница 45 | Онлайн-библиотека
Выбрать главу

Впрочем, совершив поступок быстрее, чем обдумала его, Тыщенция успела незаметно вложить в пустые ножны Трувора отравленный кинжал.

Рыцарь не знал усталости, как новенький грузовик с полным баком. Артист юлой вертелся перед ним. Там, где шпага касалась Трувора, на его броне вспыхивали красные огоньки. Постепенно сливаясь один с другим, они стали походить на елочные гирлянды, оплетающие тело рыцаря. Вот кусок доспехов отвалился, громыхнув о черепицу. «Так его, так!!» — веселились зрители, хлопая в ладоши. Те, кто видел пьесу раньше, решили, что эта сцена введена в прощальный спектакль для пущего эффекта. И мало кто заметил одно тревожное обстоятельство. Пядь за пядью рыцарь наступал, неуклонно оттесняя Зерро в угол, туда, где сходились две стены и крыша соседнего дома нависала над ними…

Мало-помалу Трувор остался без брони, в одном черно-красном полосатом трико. По всей крыше за его спиной валялись части панциря с оплавленными зубчатыми краями. Зажатый в угол артист был почти не виден, фигура рыцаря скрывала его. Публика замерла, предчувствуя недоброе.

До поры Печенюшкин играл с противником, ощущая свое превосходство. Даже сейчас он нагнетал драматизм сцены. Вырваться из ловушки можно было в любую секунду.

Вдруг Трувор сделал неуловимое движение, изящное, как в балете. Меч его пробил кирпичную стену, лезвие застыло под подбородком актера. Запертый клинком, намертво застрявшим в камне, Пиччи не мог пошевельнуться без риска перерезать себе горло. Красивое, пугающе неподвижное лицо рыцаря впервые озарилось улыбкой. Удерживая правой рукой эфес меча, левой он медленно вытянул из ножен кинжал Тыщенции.

Впервые за весь поединок герой обеспокоился. В роли разбойника он не мог позволить себе сверхчеловеческих поступков. Испепелить клинок взглядом, пройти невредимым сквозь сталь, смять грозный меч, как кусок пластилина… но что скажут зрители?

Испытывать на себе действие яда Печенюшкину тоже не хотелось. Береженого Бог бережет. По запаху мальчуган сразу определил разновидность отравы. Произведение Горгульи не поддавалось обезвреживанию, и противоядия ему не существовало.

Не ломая образа, Пиччи-Нюш ударил ногой в стену позади себя. Часть кирпичей обвалилась внутрь. Мгновенно нырнув в проем, герой ушел от лезвия.

Трувор, с натугой высвободив оружие, застыл, пригнувшись, в напряженной стойке, сжимая меч и кинжал.

Печенюшкин выскочил из дыры, как черт на пружине. Налетел на противника, оттеснив его к краю, увернулся от меча, изогнулся, ударил.

Кисть руки Трувора вместе с кинжалом отлетела далеко в сторону. Лезвие воткнулось в ствол огромного платана, росшего около трибуны. На глазах у публики листья дерева почернели, высохли и обратились в пыль.

Рыцарь продолжал обороняться, убрав за спину искалеченную руку, из которой почему-то вовсе не текла кровь. Тыщенция закусила губу. В следующее мгновение она и Ноэми пропали с трибуны. Зрители, сидящие рядом, так увлеклись зрелищем, что не заметили их исчезновения, с облегчением размещаясь посвободнее.

Трувор поскользнулся на обломке собственных доспехов; это неудачное движение окончательно решило его судьбу. Шпага Печенюшкина сверкнула, опускаясь, как секира, и от рубящего удара механический человек развалился на две части.

— Глядите! — воскликнул Зерро Гут. — У жестоких слуг закона нет сердца, нет души! Даже человеческая кровь не течет в их жилах. И все же этим людям вверяю я свою молодую жизнь, дабы спасти любимую Элен! Эй вы там, внизу! Вяжите меня! Если б не роковая страсть к благородной красавице, только б вы и видели Зерро!..

Пьеса покатилась к финалу.

Труппа Теодоро прощалась с Базилевсом и Тюнь-Пунем в неполном составе. Печенюшкин, Федя и Лампусик сидели на Никтошке. Портфель-блиномет домовой держал в руках.

— Конечно, я довольно стар, — мягко говорил дракон, — но до сих пор не особенно глуп. Уж слишком нежно Аленка с Лизой ластились ко мне днем. И это несмотря на то, что расставание ждало нас только после ужина. Я понял — больше мы не увидимся. Это означало, что девочек вы увозите отдельно, поскольку вечерний, последний спектакль чреват опасностями. Все мы знаем, КТО может быть опасен для труппы. Вот почему я, изменив привычкам, появился на представлении…

— Теперь пьесу можно играть и без нас. — Взволнованный Печенюшкин никак не мог найти подходящих слов для прощания. — Система волшебных зеркал отлажена — запускайте и смотрите. Все оборудование наверху, в театральном зале. Это вам на память, Базилевс.

— Спасибо, друзья мои! — Дракон отвернулся на миг, скрывая слезы. — Ого, солнце уже заходит. Пора. Не будем тратить время на нервные разговоры перед дорогой. Удачи вам! И спасибо! Еще раз! Вы привезли с собой надежду и, уезжая, оставляете здесь ее зеленый росток. Прощайте…

Федя быстро, чтобы сохранить в последний миг достойное выражение лица, набрал нужные цифры на кодовых замках портфеля. Застежки щелкнули, и слон пропал вместе с седоками. Опустив огромную лапу на плечо верного Тюнь-Пуня, Базилевс долго оставался неподвижен.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Часть третья

Перстень Елизаветы

Глава первая

КОСОГОЛОВЫЙ ПРИШЕЛЕЦ

— Я могу и обидеться, любезный Мизерабль! В последнее время, стоит нам остаться вдвоем, вы тут же устраиваете мне сцены недостойной и беспочвенной ревности. Повторяю в последний раз: я люблю свою супругу, все прочие дамы мне безразличны!

— Не лгите, Розарио! Я вижу, какими жадными глазами вы смотрите на Фуриану… Жалкий садовник! Окапыватель кустов!

— Опомнитесь! Убогий стихоплет! Ничтожество! Даже названия ваших поэм чудовищны: «Исструение»… «Вымах мги»… Никто не читает ваши опусы, кроме кучки литературных бездарей!

— Наш народ туп и ограничен, как вы. Гений заговора… Ха-ха-ха! Ваш план лопнул! Да-да! Погорел! Если бы не решительные действия князя…

— Довольно! — Розарио побагровел, сжал кулаки, зажмурился, делая попытку успокоиться. — Вы ищете ссоры — уверяю, она нам не пристала. Государственные мужи не принадлежат себе. Простите мои запальчивые слова, продиктованные раздражением.

— А чем продиктовано это?! — Мизерабль бросил в лицо садовника смятый бумажный лист. — Враль! Интриган-неудачник! Я нашел письмо на полу, в зале Совета. Уверен, что Фуриана выбросила его, не читая.

Главный садовник разгладил бумагу. По мере того, как он изучал второпях набросанные строчки, лоб его озадаченно морщился.

— «Богиня… — бормотал Розарио. — Сгораю без остатка… Готов на все… Мизерабль — тряпка, слюнтяй, тюфяк… Лишь в моем райском саду вы станете царицей…» Чушь, бред! Я не писал этого!

— А почерк?! Чей это почерк, Советник Розарио?!

— Почерк мой. — Розарио пожал плечами. — И, тем не менее, здесь ошибка. Я не страдаю провалами памяти……

— Не в моих правилах убивать безоружных! — Мизерабль швырнул через стол дуэльный пистолет, который садовник машинально поймал. Второй пистолет литератор вытащил из-за пояса. — К стене! Пусть нас рассудит поединок! Земляной червяк! Крот! От вас смердит удобрениями!..

Розарио взвел курок, не помня себя от бешенства. Два выстрела слились, звук их потонул в кожаной обивке стен. Противники рухнули по оба конца длинного стола для заседаний.

Убедившись, что Советники неподвижны, Сморчков-Заморочкин, наблюдавший дуэль из соседней комнаты через искусно замаскированную смотровую щель, открыл потайную дверь и появился в зале.

— Вот и чудненько, — шептал он, изучая коллег заботливо, как врач. — Надо же, прямо снайперы… И один наповал, и другой. Вот и правильно. А то вы, ребятки, слишком быстро вошли во вкус управления государством. Мне же слуги нужны, а не советчики. — Он поднял старомодную трубку переговорного устройства. — Немедленно разыскать Советника Флюгерона. Жду его в зале Малого Совета. Больше никому не входить. Все.

Домик тетушек более всего напоминал теперь неофициальную дачу для правительственного отдыха. Старушек, щадя их здоровье, редко вызывали во дворец. Как правило, вся новоявленная верхушка Фантазильи — вместе или порознь — каждый день навещала фей. Атмосфера любви и благожелательности, царящая здесь, покоряла даже Сморчкова-Заморочкина, бывшего уж точно самым отъявленным злодеем. Возвращаясь от фей в состоянии умиления и покоя, он порой ловил себя на желании сделать доброе дело, но всякий раз вовремя одумывался.

45
Белоусов Сергей Михайлович: Сердце дракона, или Путешествие с Печенюшкиным 1
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! 1
Часть первая: Облава на рыжих 1
Глава первая: ПЕРЕЛЕТНЫЕ СЕСТРЫ 1
Глава вторая: ФАКЕЛЫ ФЕЕРВИЛЛЯ 4
Глава третья: ДОМИК ЗАБЫТЫХ ФЕЙ 6
Глава четвертая: ТЕЛЕФОН КОРОВЫ. ЗАГОВОР 9
Глава пятая: АРХИВ ПЕЧЕНЮШКИНА 13
Глава шестая: «ТВОЙ БРАТ ФИНДЕЛЯБР» 16
Глава седьмая: ОГУРЕЦ, КОТОРОГО СТОРОНИЛИСЬ 19
Часть вторая: Миссия в Портфей 22
Глава первая: ИМЯ ЗЛА 22
Глава вторая: ПЕЧЕНЮШКИН СТРОИТ БЛИНОМЕТ 26
Глава третья: «НАЙДЕННАЯ В КАПУСТЕ» 29
Глава четвертая: КРАСНОЕ ДЕРЕВО 32
Глава пятая: ИСПОВЕДЬ БАЗИЛЕВСА 35
Глава шестая: ТЫЩЕНЦИЯ КУВЫРК 39
Глава седьмая: СПЕКТАКЛЬ С СЮРПРИЗАМИ 42
Часть третья: Перстень Елизаветы 45
Глава первая: КОСОГОЛОВЫЙ ПРИШЕЛЕЦ 45
Глава вторая: ОДИННАДЦАТЬ САБЕЛЬ 48
Глава третья: ТАРАНТУЛ И ТАРАНТЕЛЛА 51
Глава четвертая: ПЕЩЕРНЫЕ СТРАСТИ 54
Глава пятая: ВОСКРЕСЕНИЕ ВО ВТОРНИК 57
Глава шестая: СТАНЦИЯ ПЕРЕД ПРЕИСПОДНЕЙ 60
Глава седьмая: РОЗА, СЕРДЦЕ, КОРАБЛЬ 63